«Иваныч всегда подчеркивал, что их система подготовки в службе обеспечения так просто и называлась – «рукопашный бой». Но при этом их инструкторы всегда акцентировали внимание, что это не самбо и не восточные единоборства, а отечественные разработки, ведущие свое происхождение от Главного Управления Разведки Генштаба царской армии, усовершенствованные в советское время с учетом опыта ВОВ, восточных и западных единоборств, а также с привлечением научных методик».

«Деда зацепили случайно. Разговорились с дедушкой. Высокого роста, худощавый, видно сразу, что военный бывший – выправка в глаза кидалась сразу. То что офицер – сомнений не было. В голубой военной рубашке, расстегнутой. Сам начал рассказывать про то, как на фронт попал и как служил. При переходе Днепра попал под бомбежку, оказался в воде и поплыл по течению вниз, ухватившись за обломок бревна. Лет ему было 16-17, т.е. все говорил, что был такой, как и мы, крепкий юноша. Пристал к берегу – его подобрали наши. Начали определять кто да откуда. После разбирательств отправили прямиком в учебку. Дед мог ошибаться и путать даты, тем более во время рассказа часто переходил на другие темы, осекался, особенно когда спрашивали про подготовку, не договаривал. Оказавшись в учебке (разведшколе ГРУ) – сразу казарменное положение. Разговаривать внутри нужно было только на немецком языке. Русский запрещался. Выходы в город были редки, но и то за них он успел получить 2 привода в милицию за драку. На нюансах подготовки не останавливался – осекался, не договаривал. Учили полгода - потом на фронт. Что смогли уточнить, так это по стрельбе. Рассказывал, как легко на самом деле делать маятник с ППШ. После тренировки с ППШ полученные навыки уже и с пистолетом получаются. Рассказывал, что учили их сразу увечить, а не просто драться. Поэтому выходцы из тех школ вообще никуда не влазили - лучше получить по харе, чем мотать четвертак на зоне за "мокруху" или, что еще хуже, "за раскрытие гостайны". Получил ранение где-то в Европе. Дед служил в десантном штурмовом батальоне. Может, не точно я выражаюсь, но именно эти функции на них возлагали – не брать пленных. Под конец войны их кидали в самое пекло (явно чтобы уничтожить, не берегли), после одной из таких вылазок он вернулся раненым, почти все подразделение погибло. Окончил войну в чине полковника».

«А вскоре, закончив ускоренный курс военного училища, командир курсант¬ского взвода X. Кантемиров уже сам обучает будущих офицеров для фрон¬та. Здесь как нельзя лучше помог молодому командиру опыт боев с фа¬шистами, в истребительном батальоне. Зная, что из учебных классов его воспитанники отправятся прямиком на фронт, Кантемиров со всей серьез¬ностью готовит их к предстоящим испытаниям. Мысленно Хасанбек часто благодарил отца, цирковой манеж, которые развили в нем хладнокро¬вие, бесстрашие, выдержку, умение идти на риск, вести за собой.
Усиленные тренировки — стрельба по движущимся мишеням, рукопаш¬ные схватки в темноте, владение раз¬личными видами огнестрельного и холодного оружия, марш-броски с дополнительным грузом, вплоть до уме¬ния обходиться минимальным запасом продуктов,— все это входило в под¬готовку его курсантов» (из статьи о Хасанбеке Кантемирове).

«К 1944 году боевая и походная экипировка оперативных групп СМЕРШа не уступала, а превосходила по качеству немецкую. Вспомните хотя бы наш знаменитый нож-финку. Кроме того, в ряды СМЕРШа набирались самые опытные бойцы. Осуществлялся жесткий отбор. Рост, вес, морально-деловые и физические качества, умение обращаться со многими видами стрелкового оружия. И это далеко не полный список критериев отбора. Набор в основном велся среди бывших спортсменов. Именно в годы войны прошли свою обкатку такие стили рукопашного боя, как самбо, дзюдо и так называемая борьба русского стиля. Добрая половина сотрудников СМЕРШа великолепно стреляла с обеих рук.
Но самое главное - это высокие профессиональные навыки ведения оперативно-розыскной работы» (из воспоминаний И.А.Винокурова, ветерана СМЕРШ)

«В дверях появился высокий русоволосый моряк, тот знаменитый разведчик Степан Мотовилин, о котором уже писала газета «Краснофлотец».
- Новички, - Лебедев кивнул в нашу сторону. – Займитесь.
  После завтрака Мотовилин уводит нас в горы и показывает, как надо ползать и маскироваться в камнях, метать гранату и колоть штыком…
Что же помогало нам, как говорится, сухими выйти из воды?
Русское боевое искусство… Оно наше, родное. Это настоящее искусство. Искусство, которое создавалось не для того, чтобы красоваться на ковре, татами, очки подсчитывать, призера определять. Здесь призер один – кто врага уничтожил, а сам жив остался, и к своим вышел, если даже побит, изранен. Я вот все вспоминаю бой на Крестовом. Наш отряд проник в тыл к немцам, захватил батарею, вел из ее орудий огонь, дрался в окружении, сошелся врукопашную. А в итоге? Егерей перебито больше сотни, наши потеряли семь человек.
В двух словах рукопашному бою не научишь. А все же кое-чем поделюсь. Конечно, большое дело тренировка. Здесь нужно максимально к реальной схватке приближаться. У нас в отряде как было? С подъема марш-бросок километров тридцать. Потом, кто перчатки боксерские берет, кто штангу. А уже после завтрака – работа. Если штыковой бой отрабатывали, так с боевой винтовкой, с открытым штыком, да чтобы в полную силу прием. Если удар ставили, так от души. Друг друга не жалели. Вывертов всяких мы не знали. Отрабатывали то, что просто, надежно, как трехлинейка. Удары в пах, голень, по печени, почке, шее, под нос, в висок, в сердце.
У нас была своя система, включавшая приемы джиу-джитсу и других видов борьбы. При отработке схватки вооруженного с невооруженным всегда использовалась боевая винтовка с настоящим, а не спортивным - эластичным - штыком. Член военного совета как-то это увидел и говорит: "Прекратите, вы же убьете друг друга". Но мы готовили людей только так, как это будет в бою…
Егеря дрались отменно. Да только на нашей стороне сметка была, импровизация, хитрость. А без этого – какое искусство? Тем более – боевое. Ты в бою, драке, должен заставить врага ошибаться. Пусть он излишне самонадеянным будет, наглым. И бдительность потеряет.
…Вот помню, в Сейсине на мосту сошлись мы врукопашную с ихними самураями. Смотрю, летит на меня один, мечом своим помахивает. Можно было и сразу шлепнуть, но больно интересно, каковы они в деле. Начинаю его потихоньку против солнца крутить. Потом обманное движение, нырок, удар – вышиб я ему сабельку-то! Он – ну ногами махать. Теперь-то я знаю, что это каратэ называется. Тогда не знал. Он машет. Но меня ж люди ждут. Изловчился – и по сердцу кулаком. Остановилось сердчишко. Да…
  …А вот спортсмены в отряде не задерживались… Когда началась война, к нам в отряд приехали из ленинградского физкультурного института Лесгафта несколько человек. Кое-чему мы у них научились и в лыжах, и в рукопашном бое. Но всех их потом списали. Знать-то они знали, но для того, чтобы по-настоящему где-то драться, слабоваты были…
Наш отряд, действуя в тылу врага, всегда уступал ему в численности, в техническом оснащении, но мы всегда побеждали в рукопашном бою. Ни немцы, ни японцы никогда не действовали так решительно, как мы... Психологический закон таков - в схватке двух противников один обязательно сдаст. В ближнем бою следует прежде всего приковать его взгляд к твоему - твердому и властному..." (из воспоминаний легендарного морского разведчика, дважды Героя Советского Союза, В.Н.Леонова)

«- Что же ОСОБОГО в той школе было?
- Все, начиная с анкеты. Два дня над ней сидел. 180 вопросов и все с
подковыркой. Интересовались всем, вплоть до того, что снится по ночам. Потом
уже, после войны, сообщили мне, мою мать в эвакуации примерно в то же самое
время трижды какие-то люди навещали. Документами моими интересовались,
вплоть до школьного аттестата, фотографии просматривали. Благо, мать не
испугали: пояснили вежливо, что сын выполняет задание особой госважности -
несет охрану кремлевских объектов. Подозреваю, что уже тогда в нашей
контрразведке детектор лжи использовали: помню, при опросах какие-то датчики
к вискам и горлу прикладывали. Зуммерило в ушах, аж до боли зубной.
- Чему обучали в школе?
- Отвечу просто, хоть и звучит по-книжному: науке убивать и не быть убитым.
Рукопашный бой, стрельба по движущейся, по-македонски... Помните, "В августе
41-го"?
- Конечно.
- Человек тридцать в школе обучалось. Но разбивали по тройкам, чтобы особо
не контактировали…
- Словом, режим в школе суровый был?
- Мало сказать. В увольнительную отпускали раз в месяц, на три часа. В город
выходили по тройкам, в сопровождении старшины и, конечно же, в штатском.
Остальное время — занятиям: радиодело, немецкий, военная, физическая и,
само собой, политическая подготовка» (воспоминания Марка Бронштейна, ветерана СМЕРШ).