Не коснувшись в целом армии, это веяние, однако, заинтересовало специалистов Генерального штаба, отделы разведки и контрразведки, жандармский корпус. Которые начали исследования мировой практики. Именно тогда начались создания прикладных систем подготовки. Они сочетали в себе как западно-восточные элементы, так и русскую традицию, на которую вновь обратили теперь уже пристальное внимание. Именно она и легла в основу создаваемых систем.
Но этим занимались не только спецы царских спецслужб. В. И. Ленин писал: "Всякий энергичный человек с 2 - 3 товарищами сумеет разработать целый ряд таких правил и приемов, которые надо составить, разучить, упражняться в их применении». Революционные дружинники и боевики занимались боевой и физической подготовкой, которая естественным образом базировалась на русской боевой народной традиции. Занятия обычно проходили за городом, на лесных полянах. Но они, в отличии от чисто народной традиции, уже несли отпечаток систематичности и регулярности.
Однако именно царские специалисты первыми начали добавлять зарубежные элементы в прикладные системы – они имели к изучению их гораздо больше возможностей, чем революционеры.

Первая мировая война дала новый толчок к развитию рукопашного боя во всем мире. «Траншейная война» с ее окопные схватками потребовала нового умения, в отличии от схваток на открытых пространствах.

1917 год. Октябрьская революция разделила русскую традицию на две половины. Ее носители гибли в жарких схватках братоубийственной гражданской войны. И на полях открытых сражений, и в сражениях тайной войны «красной» и «белой» разведок и контрразведок. Немногим известен тот факт, что многие представители разведки генштаба с первых дней Советской власти перешли на ее сторону. Что не спасло их в тридцатых от репрессий. Мало кто задумывается о том, что Красная армия создавалась при активном участии царских военспецов, которых в ее рядах насчитывалось около 70 тысяч человек. Русские уничтожали русских. При этом и «красная» и «белая» армии воевали по одним и тем же законам, которые не имели никакого отношения к заимствованию зарубежного опыта, а строились на многовековом опыте русской армии. В том числе, и в рукопашном бою.
Вообще очень многое в Советском Союзе было построено на дореволюционных русских образцах. Так система ГТО была скопирована с системы физической подготовки кадетских училищ. Пионерская организация заменила скаутов и «соколов». Примеров можно привести очень много. Но не это является нашей целью.

В первые годы советской власти многие проявления русской боевой культуры попали под уголовную ответственность. Запрещались кулачные бои и спорт начал вытеснять традиционные русские рукопашные состязания.  Хотя народ продолжал и вопреки указам сверху хранить свои боевые традиции.
Все это естественным образом способствовало переходу части бойцов и борцов в спортивные направления. И слиянию народных видов со спортивными.
А определенная часть бойцов попала за решетку, дав начало блатной ветке русского боя. Недаром многие частушки «под драку» советского периода несут тюремный мотив.
Прикладной же бой, с дореволюционных времен являвшийся практическим продолжением традиционных видов боя, оказал свое влияние на формирующиеся системы «советского боя». Туда вошли многие элементы народной традиции с добавлением как опыта других народов нашей страны, так и зарубежного опыта.

Возвращаясь к самому началу статьи, становится понятным высказывание старых разведчиков («да ничему такому особенному»). Приходя в СОВЕТСКУЮ Систему, они встречались с ТЕМ ЖЕ САМЫМ РУССКИМ, что было им известно из обычной жизни (а большинство их было из простого народа), т.е. с «ничем таким особенным»!!! Естественно, что госсистема несколько отличалась от обычной народной, но эти отличия были ничто по сравнению с общим.

Та школа, которую мы называем называем «школа армейской разведки», родилась именно в тот период 30-х годов. Многое из того, что мы о ней знаем, передано Вадимом Иосифовичем Грунтовским, прошедшим ее в 1953 году. Но существуют и иные свидетельства, подтверждающие его слова. С них мы и начнем.

«Он  пошел на фронт добровольцем во время обороны Москвы. Всем выдали трехлинейки, ему, как молодому, деревянную. Вот тогда и появились у них чернорубашечники. Кто они и откуда так никто и не узнал. Их было пять человек. Ходили в брюках, черных рубашках и пальто. Начальству они не подчинялись, жили отдельно, были сами по себе. Они их и учили между боями, но не специально. Учили штыковому, ножевому бою, саперной лопаткой. Из рукопашки без оружия – только скручиванию головы. Они возглавляли штыковые атаки. И ходили в них тройками. То есть один чернорубашечник и двое обычных солдат. В построении «клином». Впереди – чернорубашечник, а сзади и с боков – солдаты. Их роль заключалась в прикрытии спины. А впереди – они разбирались сами. За время боев из них не погиб ни один. После снятия обороны Москвы, они исчезли так же внезапно, как и появились. Потом уже его пересадили на танк, а когда их подбили, нового не нашлось, и его перевели в разведку» (из воспоминаний фронтовика-разведчика).

«Мой дед, Ковшарь Яков Фёдорович, закончил харьковский инфиз по фехтованию, являлся начфизом полка НКВД в годы ВОВ, долго работал по бандеровцам. МС по фехтованию. До сер. 1960-х гг. тренировал команду Днепропетровского универа (где работал) по штыковому бою на общесоюзные соревнования (были тогда такие). В общем, человек, как вы поняли - разбирался в теме. Так вот, я как показал ему всё это дело - тот отвернулся, руками замахал, затьфукал и затюкал... ВСЁ НЕ ТАК КАК НАДО! Главнейший, основной и наиболее часто применяемый приём - прямой укол штыком с выпадом делается ПРИНЦИПИАЛЬНО не правильно. Боковые режущие удары штык-ножом - от ковыряния в носу произошёл. Уходы и блокировки - совершенно не соответствуют реально эффективным. Удар магазином - ну.. могёт быть, "но я не верю"... "Боковой" удар углом приклада - тоже неправильный, он по-другому проводится (двумя способами)...
Вот такие дела.
К сожалению, старый гебист-спецназер отказался меня тогда обучить (кроме как прямому удару штыком) и больше мне у него ничего толком тогда вытянуть не удалось. Потом мне не до того было.... А сейчас уже поздно... Пишу что упомнил».

«Каждому бойцу важно не только знать, но и уметь владеть штыком и руками в рукопашном бою с врагами. Сам я начинал свою солдатскую службу еще в 1935 году. Закончил курсы младших командиров и был направлен в особый стрелковый полк глубинной фронтовой разведки. Учили нас хорошо. В нас эту систему вбивали каждый день. Утром подъем, зарядка, бег по пересеченной местности, закаливание и обязательные политзанятия, на которых нам правильно объясняли кто друг, а кто враг, поскольку врага надо не только знать, но и ненавидеть. Хорошо ненавидишь врага - ты боец и здесь я с вами полностью согласен. Сейчас солдаты не знают кто друг, а кто враг. Из-за этого никакой "системы" в войсках нет.
С рукопашным боем у нас тоже подготовка была поставлена хорошо. Два раза в неделю мы ходили на "бокс" - состязались в перчатках, привыкали к ударам. Самые крепкие могли выдерживать до пяти ударов одновременно. Через три месяца мы научились не бояться ударов и тогда нас стали учить броскам. Бросали и вправо, и влево, и через спину, и с захватом. Инструктор у нас был китаец, но русский. Его взяли в плен на КВЖД, и он стал жить у нас. Учил он нас и своим тайным китайским штучкам: как лягушек есть, как в деревянных сандалиях на морозе ходить, как под женщину гримироваться для проведения операций в тылу врага.
Помимо китайца нас учил один парень из-под Вологды. Показывал нам, как драться палкой и потом применять ее против винтовки и автомата противника.
Занимались мы подготовкой долго - около полгода. Потом служил в разных местах. Потом началась Финская война.
Отправили нашу роту прорывать линию Маннергейма в районе Выборга. Вот тут то мне и пригодилась наша военная система.
Помню, ворвались мы на укрепленный район. Кругом колючая проволока, финны стреляют, свои накрывают дальнобойной. Тут у нас патроны и кончились. Но приказ был точный - взять и все. Тут-то мы и вспомнили наши уроки по системе рукопашного боя. Малец со мной был - он первым на финнов свалился - одного прикладом сразу по голове, а второго, который на меня кинулся, сапогом достал промежду ног. Тут и я ввязался. Нас вместе дралось человек пять, а финнов - человек сорок. Восьмерых мы положили сразу у линии окопа, ворвались в доты. Начали биться. Финны нас с автоматов кроют, а мы их ножиками да лопатами, а чаще, чем под руку попадется. Мне пулемет попался от убитого финна. Я им одного, потом другого в ряд и положил. Тут выбежал на меня их офицер. Я хотел его бросить через плечо, но пришлось застрелить из пулемета. Короче, мы отбились, потеряв троих. За это меня представили к награде "За отвагу".
После финской меня как специалиста направили в отдельный сводный отряд НКВД для дальнейшей службы. Готовили нас секретно и даже не разрешали писать родным, где мы служим, хотя я был сирота с детдома. Это сейчас спецназ называется. Там пошли штуки разные. Как часового "на шепот брать", как "вязалку" в схватке с противниками, будь их хоть 10, делать, как от пули в упор уходить, как нож об ладонь останавливать. А еще учили кровь в ране заговаривать, воду "на камень" добывать, винтовку в автомат переделывать в полевых условиях. Много было разного. Но это вещи и сейчас наверно секретные.
Войну с немцами я закончил в 1944 году. Подорвался на противотанковой мине – растяжке».