Не будем пересказывать в высшей степени интересную книгу Спиридонова, с нашей точки зрения в ней очень хорошо раскрыты принципы (не техника) русского рукопашного боя, но приведём ещё один отрывок, чтобы показать, что это не восток. «В основном для достижения успеха необходимо стремиться к практической реализации принципа: «с наименьшей затратой энергии получить больше результатов».
     Победа должна быть достигнута при наименьшей затрате энергии.
     Стремление борца всякой дисциплины – фехтования, борьбы, бокса и т.д. – выражается в экономии своей энергии, в частности в стремлении напасть на противника врасплох, т.е. воспользоваться его неподготовленностью, промахом и более слабыми уязвимыми местами, открытыми или самим противником без принуждения другой стороны, или вследствие некоторых комбинаций, применённых к нему.
    Таким образом, применению приёмов должен предшествовать тактический подход, во избежание завязки единоборства на силу, которая не всегда даёт определённые тактические результаты». Обратите внимание: никаких там «поддаться, чтобы победить» или «используй силу противника против него самого», зато есть тактический подход.
     Теперь  обратиться к «научному» (ставим в кавычки, так как научным оно перестало быть ещё в первой половине прошлого века) обоснованию использования реактивного подхода к ведению боя, используемого в СК. Главная идея этого обоснования заключается в следующем предложении: «Многообразное использование одних и тех же структур двигательного аппарата обеспечивается способностью рефлекторного приспособления движений к текущим условиям среды, т.е. уравновешивание организма со средой». Принцип реактивности владел умами естествоиспытателей и философов материалистического направления в течение не одного века. Согласно ему тот или иной акт – движение, действие – определяется внешним стимулом. В противоположность принципу реактивности в середине прошлого века был сформулирован принцип активности, который в науке сейчас является общепризнанным, он состоит в постулировании определяющей роли внутренней программы в актах жизнедеятельности организма. Главное, что составляет содержание процесса жизни, — это не приспособление к среде, а реализация внутренних программ. В ходе такой реализации организм неизбежно преодолевает среду. Приспособление тоже происходит, но это событие, так сказать, второго порядка значимости.
       Приведем соответствующие слова Н.А. Бернштейна, которые можно считать формулировкой принципа активности на общебиологическом уровне: «Процесс жизни есть не «уравновешивание с окружающей средой», как понимали мыслители периода классического механицизма, а преодолевание этой среды, направленное не на сохранение статуса или гомеостаза, а на движение в направлении родовой программы развития и самообеспечения».  Для лучшего понимания принципа активности даём ещё один отрывок из работ Бернштейна [Н.А. Бернштейн «Избранные труды по биомеханике и кибернетике»]: «Если проанализировать, на чём базируется формирование двигательных действий, то окажется, что каждый значимый акт представляет собой решение (или попытку решения) определённой задачи действия. Но задача действия, иными словами – результат, которого организм стремится достигнуть, есть нечто такое, что должно стать, но чего ещё нет. Таким образом, задача действия есть закодированное так или иначе в мозгу  отображение или модель потребного будущего. Очевидно, что жизненно полезное или значимое действие не может быть не запрограммировано,   ни осуществлено, если мозг не создал для этого направляющей предпосылки в виде названной сейчас модели потребного будущего.
      Судя по всему, мы имеем перед собой два связанных процесса. Один из них есть вероятностное прогнозирование по воспринимаемой текущей ситуации, своего рода экстраполяция на некоторый отрезок времени вперёд.
      Наряду же с этой вероятностной экстраполяцией хода окружающих событий (каким он был при условии «невмешательства») совершается процесс программирования действия, долженствующего привести к реализации потребного будущего, о модели которого было сказано выше. Такое программирование простого или цепного действия выглядит уже  как своего рода интерполяция между наличной ситуацией и тем, какой она должна стать в интересах данного индивида». 
      Принцип активности заложен в самой природе человека, а вот для реализации принципа реактивности нужна предварительная промывка мозгов с помощью медитации или транса.  Тут и проходит граница между русской и восточной воинской традициями. Русского человека всегда вел к действию образ потребного будущего, образ  Царствия  Небесного, светлого коммунистического будущего, победы над врагом и т.д. 
     Чтобы боец мог реализовать  принцип активности в ведении рукопашного боя, необходима соответствующая методика подготовки, развивающая в бойце активность, инициативность, умение предвидеть действия противника и управлять им, умение планировать свои действия и т.д. Прокомментируем методику тренировки, основанную на медленной свободной работе, принятую в разных стилях русского рукопашного боя. Сразу  скажем, тренируясь только медленно научиться вести рукопашный бой невозможно, мало того, если начинать обучение с  медленной свободной работы, планируя потом перейти на скоростную и как говорят работу на сверх скоростях, результат точно так же будет близок к нулю. Что и подтверждает практика, в ранее упомянутых системах каких-то успехов достигают только бойцы пришедшие в них с опытом спортивных единоборств, либо одновременно с занятиями в секции русского стиля, часто в тайне от тренера, занимающиеся всё теми же спортивными единоборствами.  Объясним в чём причина не эффективности использования медленной свободной работы, и почему в русских стилях успехов достигают только спортсмены.
     Есть такое понятие - динамически устойчивая траектория движения. Чтобы пояснить, что это такое приведём отрывок из книги Н.А. Бернштейна «О ловкости и её развитии»:       «Движения локомоций — ходьбы, бега, прыжка и т. п. — представляют собой огромные синергии. В них стройно и дружно сообща работают сотни мышц. Однако главная трудность управления и увязки в таких движениях не в этом. Благодаря многосуставности подвижных цепей тела и богатству их степенями свободы между всеми частями этих цепей — стопами, голенями, бедрами, предплечьями, плечами и т. д. — разыгрывается при движениях огромное количество сил взаимодействия.  Особенно значительно нарастает и количество и величина этих сил при  мало мальски быстрых движениях.  Доказано, что при увеличении темпа силы этого рода возрастают пропорционально квадрату темпа,  иначе говоря, увеличение темпа в два или три раза вызывает возрастание этих сил соответственно в четыре или в девять раз и т. д. Эти силы взаимодействия — иначе говоря, силы отдачи  из одних звеньев тела в другие — носят название реактивных сил.
Реактивные силы при больших синергиях вроде бега, прыжка или сальто настолько велики и разнообразны, что создают иногда почти нерешимые задачи по увязке такого рода объемистых, быстрых движений. Они противодействуют усилиям мышц, расталкивают между собой звенья, относят их в совсем нежелательных направлениях и т. д. Столкновения между всеми ими настолько сложны, что скомбинировать двигательный состав подобной синергии так, чтобы она была вообще исполнимой, — исключительно трудная задача. Казалось бы, необъятное количество степеней свободы у наших органов движения дает такой же необъятный простор для выбора и комбинирования путей (траекторий) движения, однако это не так. Перебирая одну за другой множество комбинаций, которые так щедро дозволяет подвижность суставчатых цепей тела, нервная система вынуждена отбрасывать их одну за другой: каждую из них тем или иным образом разрушают реактивные силы. Форма за формой как бы взрывается изнутри.
Теперь делается очевидным, что если удается найти такую форму движения, в которой реактивные силы не проявляют этих разрушительных свойств, то нервная система ухватывается за нее со всей мыслимой цепкостью. Как показывает опыт, для сложных крупных движений рассматриваемого рода отсеивается как правило, всего одна две, самое большее — несколько единиц исполнимых, несаморазрушающихся форм движения. Эти формы обладают между собой резкими качественными различиями и разделены широкими промежутками неисполнимых форм. Если проделывать движение очень медленно, «по складам», то широкая суставная подвижность позволяет выполнять его на многие тысячи ладов. Если же попытаться сделать его связно и быстро — так, чтобы оно действительно решало стоящую перед ним двигательную задачу, то возможности резко и безжалостно ограничиваются.
      Зато, как показывают более точные наблюдения, биодинамика делает нам в отношении этих движений неожиданный и очень ценный подарок. Оказывается, среди немногочисленных выполнимых форм каждого подобного движения существует совсем уж малая кучка форм, отличающихся крайне важной особенностью. Движение оформляется при них так, что реактивные силы  не только не сбивают, а, наоборот, прямо поддерживают  его, сообщают ему особенную устойчивость.  Как только звено или целая конечность начинает почему нибудь отклоняться от назначенного ей правильного пути, как тотчас же из за этого возникают реактивные силы, толкающие их обратно на их невидимые рельсы. Такое движение можно, пожалуй, сравнить с движением шарика, катящегося по желобу. Если по каким нибудь причинам шарик начнет отклоняться от дна желоба к его приподнятым краям, сила тяжести сгонит его обратно в глубь канавки. Такие движения вполне естественно назвать динамически устойчивыми.
    Теперь для читателя станет понятным, почему существует такое малое количество так называемых стилей  спортивно гимнастических движений. Эти стили как раз и есть те счастливо найденные двигательные составы движений, которые наделены в большей или меньшей мере свойствами динамической устойчивости.  Понятно, почему такое непростое дело изобрести новый стиль (способ) прыжка или плавания: возможности здесь везде насчитываются единицами, и, конечно, немалая часть их уже выявлена совместными исканиями десятков и сотен тысяч спортсменов всего мира».
     Другими словами, двигаясь медленно можно делать всё что угодно и как угодно, как угодно бить, блокировать, перемещаться и т.д. Но вот делать всё тоже самое на максимальных скоростях можно только очень ограниченным количеством способов, только в рамках динамически устойчивых траекторий. А если человек не нашёл эти траектории, не овладел работой, построенной на их использовании то и бойцом он не стал, т.к. стоит ему от медленной работы перейти к быстрой произойдёт полная потеря, ранее наработанных,  боевых  навыков. Если человек с самого начала тренируется, использует  медленную свободную работу, он  не найдёт эти самые динамически устойчивые траектории соответственно и драться  не научится. Как же тренироваться правильно? Есть только два рабочих варианта русский - основанный на работе по принципам и спортивный аналогично восточный основанный на разучивании образцовой техники. Суть русского заключается в следующем, боец, работая на скоростях, решая поставленные перед ним двигательные задачи, сам находит эти траектории.   Например, это может выглядеть следующим образом: ставится  задача - отработка удара ногой,  определяются мишень и требования для удара, т.е. соответствующая сила, скорость, угол атаки, сохранять равновесие в случае промаха, не позволить поймать себя за ногу и т.д. Объясняются принципы эффективной техники удара, а дальше всё каждый делает сам, как кому удобней, кто как может. Инструктор корректирует. Спортивно-восточный подход построен на другом принципе, человек разучивает технику уже построенную на динамически устойчивых траекториях. В этом случае обучение можно начинать и с медленной работы, как это делается в тайцзи-цуань. Главное в точности соответствовать образцу, чтобы потом не мучиться при переходе к скоростной работе.